Россия XX века. Вехи и судьбы - Полина Ребенина

10. В Затонском колхозе работник агитколонны избивал допрашиваемых шашкой. В этом же колхозе издевались над семьями красноармейцев, раскрывая крыши домов, разваливая печи, понуждая женщин к сожительству.

11. В Солонцовском колхозе в помещение комсода внесли человеческий труп, положили его на стол и в этой же комнате допрашивали колхозников, угрожая расстрелом.

12. В Верхне-Чирском колхозе комсодчики ставили допрашиваемых босыми ногами на горячую плиту, а потом избивали и выводили, босых же, на мороз.

13. В Колундаевском колхозе разутых добоса колхозников заставляли по три часа бегать по снегу. Обмороженных привезли в Базковскую больницу.

14. Там же: допрашиваемому колхознику надевали на голову табурет, сверху прикрывали шубой, били и допрашивали.

15. В Базковском колхозе при допросе раздевали, полуголых отпускали домой, с полдороги возвращали, и так по нескольку раз.

16. Уполномоченный РО ОГПУ Яковлев с оперативной группой проводил в Верхне-Чирском колхозе собрание. Школу топили до одурения. Раздеваться не приказывали. Рядом имели «прохладную» комнату, куда выводили с собрания для «индивидуальной обработки». Проводившие собрание сменялись, их было 5 чел., но колхозники были одни и те же… Собрание длилось без перерыва более суток.

Примеры эти можно бесконечно умножить. Это – не отдельные случаи загибов, это – узаконенный в районном масштабе – «метод» проведения хлебозаготовок..

Помните ли Вы, Иосиф Виссарионович, очерк Короленко «В успокоенной деревне»? Так вот этакое «исчезание» было проделано не над тремя заподозренными в краже у кулака крестьянами, а над десятками тысяч колхозников. Причём, как видите, с более богатым применением технических средств и с большей изощренностью. Аналогичная история происходила и в Верхне-Донском районе, где особо-уполномоченным был тот же Овчинников, являющийся идейным вдохновителем этих жутких издевательств, происходивших в нашей стране и в 1933 году.

…Обойти молчанием то, что в течение трёх месяцев творилось в Вешенском и Верхне-Донском районах, нельзя. Только на Вас надежда. Простите за многословность письма. Решил, что лучше написать Вам, нежели на таком материале создавать последнюю книгу «Поднятой целины». С приветом М. Шолохов

6 мая 1933 г. И. В. Сталин ответил писателю следующим письмом:

Дорогой товарищ Шолохов!

Оба Ваши письма получены, как Вам известно. Помощь, какую требовали, оказана уже. Для разбора дела прибудет к вам, в Вешенский район, т. Шкирятов, которому – очень прошу Вас – оказать помощь.

Это так. Но это не всё, т. Шолохов. Дело в том, что Ваши письма производят несколько однобокое впечатление. Об этом я хочу написать Вам несколько слов.

Я поблагодарил Вас за письма, так как они вскрывают болячку нашей партийно-советской работы, вскрывают то, как иногда наши работники, желая обуздать врага, бьют нечаянно по друзьям и докатываются до садизма. Но это не значит, что я во всём согласен с Вами. Вы видите одну сторону, видите неплохо. Но это только одна сторона дела. Чтобы не ошибиться в политике (Ваши письма – не беллетристика, а сплошная политика), надо обозреть, надо уметь видеть и другую сторону. А другая сторона состоит в том, что уважаемые хлеборобы вашего района (и не только вашего района) проводили «итальянку» (саботаж!) и не прочь были оставить рабочих, Красную армию – без хлеба. Тот факт, что саботаж был тихий и внешне безобидный (без крови), – этот факт не меняет того, что уважаемые хлеборобы по сути дела вели «тихую» войну с советской властью. Войну на измор, дорогой тов. Шолохов…

Конечно, это обстоятельство ни в какой мере не может оправдать тех безобразий, которые были допущены, как уверяете Вы, нашими работниками. И виновные в этих безобразиях должны понести должное наказание. Но всё же ясно, как божий день, что уважаемые хлеборобы не такие уж безобидные люди, как это могло бы показаться издали.

Ну, всего хорошего и жму Вашу руку. Ваш И. Сталин

Сталин принял некоторые меры, отправил на Дон эшелон с зерном. Однако на объединённом Пленуме ЦК и ЦКК ВКП (б) 11 января 1933 года тот же Сталин резко критиковал местные партийные и советские органы, разрешающие колхозам создавать хлебные фонды ради выживания: для собственных нужд, фуражный, страховой. Он заявил, что в колхозы проникли враги и используют их для борьбы с Советской властью.

***

Сообщение о нападении фашистской Германии на Советский Союз застало Шолохова дома, в Вешенской. 23 июня он выступил на станичном митинге, напутствуя уходивших на фронт казаков. И в тот же день послал телеграмму наркому обороны с просьбой зачислить в фонд обороны его Сталинскую премию (полученную в марте за «Тихий Дон»). В телеграмме он сообщил о своей готовности в любой момент стать в ряды Рабоче-крестьянской Красной армии, «до последней капли крови защищать Социалистическую Родину и великое дело Ленина-Сталина».

Воевать Шолохова направили на информационный фронт – в редакцию «Красной звезды». Кроме того, он был военкором газеты «Правда» и Совинформбюро. Лучшие очерки Шолохова (к примеру, «Наука ненависти») вошли в золотой фонд отечественной журналистики, были переведены и опубликованы за рубежом. Однако Шолохов чувствовал, что душой, образом мыслей – он не газетчик, что трудно ему втиснуть все то, что увидел и хочет сказать, в жесткий газетный формат.

Рассказывают, что именно Сталин при личной встрече в 1942 году посоветовал Шолохову написать роман о войне. Но Шолохов, как прирожденный писатель, уже сам вынашивал эту мысль. С первыми главами романа «Они сражались за родину» читатели на фронте и в тылу познакомились в начале мая 1943 года. Их опубликовали газеты «Правда» и «Красная звезда». Рассказывали, что на фронте газетные номера с главами нового шолоховского романа зачитывали до дыр.

1942 год стал самым тяжелым годом войны для Шолохова. Зимой неудачно приземлился самолет, на котором Шолохов летел по своим редакционным делам. Выжили только он и пилот. Писатель получил сильную контузию, от последствий которой страдал до конца своих дней. Летом вражеская авиация разбомбила дом Шолоховых в Вешках, погибла мать Михаила Александровича.

И все же современники, вспоминая Шолохова в военные годы, чаще рисуют образ человека, который не дает унывать ни себе, ни другим. То же самое говорит в его романе «Они сражались за Родину» бронебойщик Лопахин: «Может быть, мне с шуткой и жить, и воевать веселее».

От полка этих солдат осталось всего 117 человек, неизвестно, что их самих ожидает завтра, а они… А у них, как в жизни: святое и грешное – рядом. То такая вот веселинка, то горькое раздумье, почему немец прет и прет, а мы все отступаем и отступаем, то тоска по колоску, который вместо того, чтобы наливаться золотом под солнышком, стоит, закопченный пороховым дымом, то рассуждения о том, почему не так уж и сладко быть на войне генералом…

С сентября все того же 1942 года полковник Шолохов – на Сталинградском фронте. Есть воспоминания о том, как писатель взял бинокль и стал дерзко разглядывать сквозь него вражеские позиции. Его остерегают: это опасно. В Сталинграде у фашистов – опытные снайперы. Полковник Шолохов не спешит зачехлить бинокль. Отшучивается: заговоренный, мол, пули его не берут.

Планы Шолохова относительно романа «Они сражались за Родину» все расширялись, он уже не хотел ограничиваться годами войны, а задумал написать трилогию, в орбиту которой попадет не только Великая Отечественная, но и предвоенное время. Одним из главных персонажей он сделал генерала Стрельцова, героя Гражданской войны в Испании, отсидевшего до войны в сталинских лагерях.

Прототипом Стрельцова был генерал Михаил Лукин из бывших белых офицеров. На начало Великой Отечественной – командарм. Осенью 1941-го попал в плен. На уговоры гитлеровцев и Власова вступить в Русскую освободительную армию не поддался. Из плена в мае 1945 его вызволили союзники.

В годы правления Брежнева о репрессиях и культе личности Сталина говорить стало не принято, и публикация последующих частей романа стала всячески тормозиться.

Один из последних отрывков, который Шолохов послал для опубликования в «Правду», внезапно надолго исчез. Его отправили на читку к генсеку Брежневу, и наступила тишина. В итоге отрывок опубликовали в изуродованном виде, а Брежнев посоветовал Шолохову вместо того, чтобы лезть в политику, заняться разработкой батальных сцен…

Вскоре продолжение романа «Они сражались за Родину» под благовидным предлогом отказались печатать два